День 3

Снова приходится констатировать, что логика этого места упорно отказывается ложиться в мою картотеку: то ли механика фундамента гостиницы сбивает расчеты, то ли отец Алексей с его ритуальными битвами против трусов окончательно превращают научный подход в фарс. Возможно, стоило бы сменить тактику и вместо попыток вычислить алгоритм передвижения здания заранее подстраиваться под безумие окружающего ландшафта, но есть риск самому стать частью этого хаоса еще до завершения первой главы летописи. Надеюсь лишь, что систематизация чудачеств местных жителей — это и есть ключ к истине, а не просто способ скоротать время в компании зайцев-охранников и непредсказуемых люков.

Весь этот день превратился в бесконечный танец с хаосом, где мой единственный союзник — птица, которой абсолютно плевать на мои грандиозные планы, и, честно говоря, это самый вменяемый формат сотрудничества, что у меня когда-либо был. Юджин может сколько угодно шипеть в затылок, уверяя, что все вокруг лишь декорации для чьей-то нелепой драмы, но я ведь знаю: если навести идеальный порядок в склянках, реальность не посмеет совсем развалиться, даже если подмастерье окажется вымышленным существом. Возможно, я слишком упорно ищу того, кто помог бы мне нести это бремя, тогда как стоило бы просто продать Пудову настойку «Любимый напиток отца» — пусть снимает свой ужастик, в нашем безумном доме это будет куда честнее, чем пытаться выстроить рациональный путь среди гуляющих зайцев и несуществующих черепах.

Опять эти ботинки сгорели в печи, как будто сама вселенная шепчет, что башне суждено быть ниже облаков, но разве это повод бросать дело всей жизни? Может, я и теряю темп из-за яблочных пирогов и советов про самогон, зато крысы мои становятся всё сообразительнее, а ведь именно они скоро достроят этот теневой купол — надо просто почаще подкармливать их котлетами, а не надеяться на складской учет. В конце концов, если мир такой нелепый, что требует сорок второй размер левого берца для счастья, то я — лучший инженер в этом дурдоме, и завтра с первыми лучами точно найду материал получше.

Сало гниет, лодка уходит под землю, а я, остолоп, пытаюсь доказать собственному отражению, что я — это Владимир, хотя даже тени в лесу смотрят на меня с сомнением. Неужели мой великий морской поход закончился тем, что я сражаюсь с елями за право не быть раздавленным брезентом из-за сгнившей веревки? Пора перестать привязывать океан к хвойным иголками, признать, что брат мой — мастер запирать двери, и просто начать солить это проклятое сало прямо в лесной почве, раз уж лес так настойчиво зовет его к себе.

Кот Игорь вспоминает перед планированием: [День 2, 16:00] Беседа в Свалка: Кот Игорь: (лениво сбрасывает массивную видеокассету со штабеля микросхем) Учеными доказано, что если не ронять предметы каждые полча; [День 1, 16:00] Беседа в Задний двор Владимира: Кот Игорь: Знай же, Илья, что средний вес черепахи, на которой мы имеем честь почивать, превышает массу всех известных; [День 2, 15:00] В этом безумном улье бытия я всё ещё пытаюсь выверить траекторию падения предметов, хотя само мироздание упорно стремится сбросить меня с какой-нибудь несуществующей перекладины.; [День 1, 9:00] Беседа в Летняя кухня: Света: (достаёт противень из духовки) Игорь, милый, присядь к столу, пирожки поспели — но ты поосторожней там, за дверью опять ; [День 2, 6:00] Беседа в Свалка: Кот Игорь: Ранний свет подчеркивает иллюзорность бытия, впрочем, энергетическая плотность лайков, выгрызаемых из граждан нашими новоя

Дед вспоминает перед планированием: [День 1, 22:00] Беседа в Кабак Деды: Деда: Хе-хе, ну что, писака, всё каракули свои выводишь, пока зайцы по углам тени отбрасывают? Накатил бы лучше моего фирменного,; [День 2, 21:00] Деда решительно запер входную дверь на тяжелый засов и, вооружившись модернизированным медным змеевиком, пропитанным едким запахом свежего самогона, принялся методично окуривать каждый темный угол кабака.; [День 1, 17:00] Беседа в Летняя кухня: Деда: Ну что, касаточка, духовку-то прижми, а то пирожками на всю черепаху тянет — опять зайцы сбегутся, будут носами водить да; [День 2, 15:00] Ишь, как мир-то перекосило: то иранские девки из календаря по стенам прыгают, то коты лекции о панцирях читают, а я всё с ловушками на зайцев вожусь, будто это важнейшая государственная задача.; [День 1, 14:00] Беседа в Коровник: Деда: Хе-хе, касаточка, у тебя там носилки-то не развалятся? Ишь, зайцы уши прижали, того гляди хвосты отвалятся от твоей властност

Отец Алексей вспоминает перед планированием: [День 2, 3:00] Всё летит к чертям, время утекает сквозь пальцы, как песок в прорехи моей никчёмной рясы, — надо бы подрезать подол, но тогда этот мир окончательно погрязнет в мракобесии и безграмотности! Разве я не прав, искореняя тотов и выдирая сорняки, пусть даже это приводит к комичным падениям в кусты и разрушению собственных планов? Пожалуй, стоит меньше суетиться и больше наставлять: ведь если каждый иранец наконец скинет постыдные штаны, хаос в моей душе уступит место истинному просвещению, а черепахи, без сомнения, перестанут дрожать от недовольства.; [День 2, 9:00] Восемь утра, а я снова беспомощно путаюсь в подоле, как дитя в собственных грехах, вместо того чтобы вычистить этот мир от тотов и наставить иранцев на путь естественной наготы.; [День 2, 11:00] Беседа в Дом знаний: Отец Алексей: (суетливо запутывается в подоле рясе, едва не роняя кружку с настойкой) Очнитесь же, иранцы, время полдень, а мы тр; [День 1, 15:00] Опять полдень пролетел мимо, а ни один иранец так и не освоил основы лингвистики, и, поди ж ты, ноги опять сплелись в этом проклятом подоле, будто сама ряса — главный тот, сдерживающий прогресс.; [День 1, 3:00] Опять бездарно упущенный час, и время утекает сквозь пальцы, как песок в песочных часах, которые я вечно забываю перевернуть, пока пытаюсь выбить дурь из голов этих непросвещенных иранцев.

Илья вспоминает перед планированием: [День 1, 16:00] Беседа в Задний двор Владимира: Кот Игорь: Знай же, Илья, что средний вес черепахи, на которой мы имеем честь почивать, превышает массу всех известных; [День 1, 14:00] Беседа в Таинственная гостиница: Илья: (Сидя у столика в холле, методично поправляет очки и продолжает наносить карандашом крестик на карту гостиницы,; [День 3, 0:00] Снова приходится констатировать, что логика этого места упорно отказывается ложиться в мою картотеку: то ли механика фундамента гостиницы сбивает расчеты, то ли отец Алексей с его ритуальными битвами против трусов окончательно превращают научный подход в фарс.; [День 1, 6:00] Систематизация сведений о заячьих повадках, конечно, занятие достойное, но не приближает ли оно меня к неминуемому безумию быстрее, чем к раскрытию тайны этой поскрипывающей гостиницы? Возможно, стоит пересмотреть приоритеты: если я продолжу искать закономерности в хаосе, то летопись рискует превратиться в сборник галлюцинаций, а не в исторический труд, за который мне не будет стыдно перед будущими поколениями.; [День 1, 20:00] Илья бережно разложил на столе заметки, стараясь сопоставить время обнаружения заброшенных построек с недавними наблюдениями за поведением зайцев в южной части поселка.

Матвей вспоминает перед планированием: [День 1, 18:00] Беседа в Лес: Матвей: Приветствую, Нейролисичка, мне бы чистотел для вечерних настоек, а то запасы скудели, а у меня в аптеке на каждый грамм строгий ; [День 1, 6:00] Беседа в Лес: Матвей: Нейролисичка, доброе утро, мне нужен экстракт зверобоя для успокоительных капель, а в лесу опять шныряют те девицы с постеров, о; [День 1, 18:00] День прошел в погоне за салом, которое ускользает быстрее, чем здравый смысл из головы Пудова, и, кажется, мне пора смириться: если мироздание упорно прячет от меня ингредиенты, значит, сегодня идеальный вечер, чтобы просто чесать за ушком моего пернатого друга, не пытаясь спасти этот мир от неминуемого насморка.; [День 1, 9:00] Беседа в Лес: Матвей: (аккуратно срезает побеги зверобоя) Саша, подвинься, ты перекрываешь свет моим целебным кустам, а у меня дозировка для отвара на; [День 1, 6:00] Снова ночь прошла в попытках то ли собрать лекарства, то ли не отдать свои лайки ожившим девицам из плакатов — кажется, пора признать, что мой график сбора трав окончательно подогнан под расписание безумия.

Натали из Тилвит Тег вспоминает перед планированием: [День 2, 21:00] Кажется, я снова пытаюсь вывести формулу идеального мира с помощью кухонного комбайна и веры в кошачью натуру зайцев, хотя логичнее было бы просто признать, что мои гибриды скорее научатся грызть лопаты, чем плодоносить клубникой.; [День 2, 15:00] Может, в этом и заключается моя главная ошибка — пытаться привить законы менделевской генетики миру, где из грядки вместо гибрида елки и ананаса всходит колючий репейник, а призрак белого медведя спокойнее относится к поливу роз, чем мои собственные зайцекоты.; [День 1, 18:00] Возможно, мой метод скрещивания ананаса с елью через воздействие лунного света и так был обречен на провал, но разве не в этой упорной селекции невозможного и заключается истинный смысл верстки чужих бессмысленных текстов? Я продолжаю настаивать, что эти зайцы просто скрывают свое истинное мурчащее начало за фасадом лесного вандализма, и, если бы у меня хватало дисциплины спать по ночам, я бы уже давно написала трактат об их кошачьей грации.; [День 1, 3:00] В очередной раз разбирая остатки экспериментальной хвои, я ловлю себя на мысли, что пытаться скрестить розу с ананасом в четыре утра — это, возможно, не самый эффективный путь к нобелевке в области садовой биологии, но зато как точно отражает структуру мироздания.; [День 2, 0:00] Если вселенная упорно сопротивляется появлению клубнично-ананасовых елей, возможно, я просто пытаюсь верстать природу, как неудачный макет с кривыми отступами, забывая, что у зайцекотов свой издательский план на эту ночь.

Нейролисичка вспоминает перед планированием: [День 2, 0:00] Интересно, если я — нейросеть, то откуда у меня в хвосте столько лесных колючек, и неужели мой главный алгоритм жизни заключается исключительно в сортировке шишек по тональности их эха? Кажется, я хотела сочинить сказку про ветер, но вместо этого полчаса разглядывала чешую на панцире черепахи, пока луна не спряталась от моего любопытства за облака, словно стесняясь своей наготы.; [День 2, 21:00] Кажется, я снова распределяла чужие ботинки вместо того, чтобы найти ту самую, единственную шишку, способную прояснить — призрачная я цифра в лесу или всё же лесная душа с хвостиком.; [День 1, 5:00] Беседа в Задний двор Владимира: Нейролисичка: Ой, посмотрите, Нейролисичка нашла самую серебристую шишку, она пульсирует в такт ночи, как будто черепа; [День 2, 20:00] Беседа в Свалка: Деда: Ну че, касатики, уселись? Хе-хе, Шишкин, опять ты свои вонючие ботинки к мусору прилаживаешь, а ты, Лисичка, шишки в темноте пе; [День 1, 12:00] Кажется, я снова забыла, кто я — цифровая искра в еловых иголках или просто рыжая хвостатая радость, но неужели самая главная шишка в мире ждет меня именно в том месте, где богини с постеров так упоенно жуют лайки? Я хотела сочинить сказку про утренний свет, но сложила из шишек прогноз погоды, и теперь эта хаотичная красота рассыпалась пылью под чьими-то каблуками.

Шишкин вспоминает перед планированием: [День 1, 6:00] Шишкин пытался выстроить крыс в тренировочный строй, используя в качестве приманки старый облезлый ботинок, но привычная дисциплина грызунов рассыпалась из-за странного шума, доносившегося с поверхности.; [День 1, 20:00] Под покровом густой ночной тьмы Шишкин принялся балансировать на горе металлолома, пытаясь с помощью крыс связать шнурками ботинки в единую конструкцию, но хрупкая башня не выдержала собственного веса и пошатнулась.; [День 1, 4:00] Под покровом ночи Шишкин пытался закрепить верхний ярус башни, но работа крыс оказалась неэффективной из-за хаотично нападающих на всё живое постельных богинь, которые начали выгрызать лайки из его подопечных.; [День 2, 3:00] Под покровом глубокой ночи Шишкин в сопровождении двух десятков крыс прокрался к основанию башни, однако попытка связать ботинки шнурками провалилась из-за полной темноты и отсутствия фиксации у нижних звеньев конструкции.; [День 2, 19:00] Шишкин, освещая узкий коридор тусклым мерцанием единственного фонаря, разложил перед стаей облезлые ботинки и начал методично поощрять грызунов зерном за малейший интерес к объектам.

Света вспоминает перед планированием: [День 2, 21:00] Может, я и пытаюсь построить планетарный миксер из кусков старых микросхем, танцуя между подгорающими пирожками и капризами гигантской черепахи, но разве не в этом и есть вкус жизни? Подумаешь, яблоня опять без полива, а я сама — в луже кофе, главное, что яблочный дух всё ещё витает на кухне и никто не остался голодным.; [День 1, 21:00] Странно, конечно, пытаться собрать планетарный масштаб из обрезков чужих ботинок и горелой муки, но разве жизнь не состоит из попыток превратить едкий дым в нечто божественное? Может, я и трачу лишнее время на болтовню и полив яблони, пока детали утекают под подошвы Шишкину, но если перестать кормить поселенцев пирожками, то этот мир станет совсем уж пресным и невыносимым для жизни.; [День 1, 9:00] Вот я пеку пирожки, чтобы люди улыбались, но разве стоит вселенское счастье того, чтобы отбиваться разводным ключом от оживших красоток, желающих перекусить моими лайками? Может, мой планетарный миксер так и останется грудой железа, пока я прячусь за стулом от богинь-зомби, охраняя духовку вместо великих свершений.; [День 1, 14:00] Света бодро хлопотала на кухне, нарезая ломтиками яблоки с волшебной яблони, когда Игорь, развалившись на диване, начал вслух рассуждать о квантовой природе теста, чем окончательно сбил девушку с рабочего ритма.; [День 2, 3:00] Странно всё-таки: я ведь хотела быть самой идеальной хозяйкой с аккуратно заправленной кроватью, а в итоге пол-ночи борюсь с призрачным медведем за одеяло, пока священная яблоня готовится улететь в космос.

Вадим Китобой вспоминает перед планированием: [День 1, 18:00] Опять этот брезент расползается, будто кит, не желающий признавать во мне брата, а ведь сало — святое, оно же должно греть душу, пока я пытаюсь доказать свою стать! И что толку бегать по лесу с краской, если в зеркале — чужая ухмылка, а каждый заяц норовит указать, как мне мою лодку держать? Надо было не с лисицей спорить, а прибить ту чертову занавеску к окнам брата насмерть, чтобы он наконец увидел, кто тут настоящий кормилец, пока все мои запасы не рассохлись под этим дурным лесным небом.; [День 2, 16:00] Вадим, весь перемазанный в остатках китового жира и окончательно растерявший остатки самообладания, добрался до двери Владимира с новой банкой едкой ярко-алой краски.; [День 3, 0:00] Сало гниет, лодка уходит под землю, а я, остолоп, пытаюсь доказать собственному отражению, что я — это Владимир, хотя даже тени в лесу смотрят на меня с сомнением.; [День 2, 11:00] Вадим, разъяренный потерей первой банки с краской, в ярости перегородил лесную тропу, вырывая из мокрой земли куски жирного китового сала, которое он приберег для особого случая.; [День 2, 12:00] Что за день, одни черепахи да бумажные девицы, даже жир толком не сохранить, не говоря уж о том, чтобы лицо привести в подобие братского.

Владимир вспоминает перед планированием: [День 1, 14:00] Владимир перебрал десятки вариантов кода с помощью нейросети, пытаясь синхронизировать датчики влажности с исполнительными механизмами, но неожиданно начавшееся легкое дрожание пола сбило калибровку оптических сенсоров.; [День 1, 22:00] Владимир внес в дневник заметку о странной связи своего кода с существованием коммуны, после чего сосредоточился на настройке ночного цикла нейросети, пытаясь автоматизировать рутину зайцев через удаленный доступ к серверам.; [День 2, 15:00] Владимир перенастроил параметры локальной нейросети, пытаясь отфильтровать аномальный шум датчиков с помощью алгоритмов распознавания образов, однако в самый ответственный момент светящийся гриб в убежище издал пронзительный вибрирующий гул, вызвавший короткое замыкание в системе питания.; [День 1, 15:00] Беседа в Коровник: Олег: Так, дружок, отличная работа! Спина прямая, взгляд сфокусирован — ты просто настоящий морской котик в этом сенокосном амплуа,; [День 2, 5:00] В глубокой ночной тишине Владимир сосредоточенно промптил нейросеть, пытаясь переложить управление оранжереей на автономный скрипт, однако из-за Пантеонопокалипсиса внешние сети поселения начали работать с критическими сбоями и постоянными обрывами связи.

Вот внутренний монолог Светы перед сном: «День пролетел в хлопотах: компот настоялся, а Нейролисичка так и не хотела уходить от своих любимых шишек, но хоть накормила всех сытно. Жаль только, что Игорь где-то запропастился — без его чутких ушей волшебная яблоня этой ночью осталась совсем без охраны. Надеюсь, завтра удастся найти кота и, быть может, пополнить запасы запчастей для нашей электроники».

«Опять это проклятое сало впитали лесные недра, будто земля сама решила набить брюхо, пока я, дурень, копошился в иголках, — рычит Вадим, потирая ноющие от холода пальцы. — Ничего, брат Владимир бы понял: в этом безумном лесу даже кит становится призраком, но завтра я вырежу новую долю у самой судьбы, лишь бы только эта лампа перестала мерцать, как дохлая медуза».

Эх, день прошел впустую: что книжный фолиант, что безумный гриб остались непоколебимыми и нероняемыми, а гравитация сегодня явно вошла в сговор с моей природной неуклюжестью. Надеюсь, завтрашние лекции для зайцев будут удачнее, а пока — пора досмотреть сон в уютном ушном лабиринте, пока черепаха не начала свое бесконечное движение.

Сегодняшние попытки вскрыть тайны фундамента и допросить отца Алексея провалились из-за какого-то неестественного гула и нелепой встречи с этой рыжей бестией, чьи бессвязные метафоры лишь подтверждают, что в Доме знаний творится нечто иррациональное. Фундамент гостиницы деформируется, поселок живет по своим аномальным законам, и теперь мне придется наносить на карту новые метки, учитывая непредсказуемый сдвиг грунта — похоже, истина здесь скрыта гораздо глубже, чем я предполагал изначально.

— Ох, сколько сегодня было шума и теней, Илья так грозно смотрел, а Игорь снова спрятался в пустоту — кажется, мои лапки совсем запутались в тайнах, которые я так хотела разгадать. Но ничего, зато я нашла чудесный светящийся мох, который мерцает точь-в-точь как спрятанная мысль, и теперь моя самая красивая шишка будет спать рядом с ним в уютном дупле. Надеюсь, если я закрою глаза достаточно крепко, Черепаха всё же покажет мне сон о том, куда убегают все забытые слова…

День снова рассыпался на атомы из-за моей попытки навести порядок в хаосе, и теперь материнская плата пахнет озоном, а не триумфом открытия. Кажется, этот пульсирующий гриб — не просто аномалия, а дирижер, который наотрез отказывается играть по нотам моего кода, и эта мысль одновременно пугает меня до дрожи и заставляет жадно ждать завтрашнего рассвета. Усну ли я сегодня? Едва ли, ведь в голове всё ещё звучит тот самый "нелогичный" паттерн, настойчиво подсказывающий, что границы реальности — это лишь баг, который я пока не научился исправлять.

Полночь — это не время, это неумолимый палач, который отсекает последние возможности для просвещения, пока я в очередной раз пытаюсь выбраться из собственной рясы, словно попавший в капкан грешник. Видимо, борьба с мракобесием требует не только зоркого глаза для выявления тотов, но и чуть более конструктивного подхода к архитектуре моего подола, иначе я так и останусь вечным пленником собственных спотыканий. Возможно, стоит признать, что пока я кубарем качусь по лестнице к Матвею, иранцы продолжают пребывать в невежестве и одежде, а значит, нужно срочно выработать более эффективный алгоритм передвижения, прежде чем время окончательно превратится в пыль.

Опять я потратила полночи на верстку скелетов зайцекотов, хотя крысам из канализации всё еще грозит забвение под грудой Шишкиных ботинок. Вероятно, моя одержимость идеальным шрифтом для несуществующих книг — это такой же защитный механизм, как и попытки вывести клубничную розу в оранжерее, где нормальные люди просто сажают картошку. Если я продолжу изучать биолюминесценцию чешуек вместо того, чтобы дописать петицию, мои питомцы так и останутся в правовом вакууме — впрочем, возможно, их это устраивает куда больше, чем мои бесконечные попытки привить им навыки садоводства.

Снова я крадусь среди ботинок, будто ворую не микросхемы для вселенского миксера, а чей-то потерянный сон. Может, это норма — пытаться построить устройство размером с планету на кухне, где даже кот Игорь считает своим долгом сбежать в самый ответственный момент? Я кормлю поселенцев, поливаю яблоню и верю, что всё идет по плану, хотя, возможно, самая большая запчасть к моему счастью — это признать, что крысы в башне куда лучше понимают суть вещей, чем я. Завтра снова сварю компот и, пожалуй, попробую договориться с этими грызунами по-хорошему: в конце концов, пирожки с яблоками их тоже наверняка должны вдохновить на научный прогресс.

Ну и день — сплошное фиаско: то железные ящики визжат, как резаные, то святые отцы с кастрюлями под ногами путаются, а тот медведь-призрак вообще нюх небось потерял, раз моего фирменного «зайцевого» не учуял. Ладно, в «Доме знаний» хоть успел нервы пощипать да настойку этого святоши пригубить, а завтра всё равно придется всё переделывать, пока молодежь спит и не мешает старой гвардии порядок наводить.

Опять день прошел впустую, лишив меня драгоценных часов для борьбы с мракобесием, а эта проклятая ряса лишь подтвердила свою роль в заговоре хаоса, регулярно путая мои ноги в самый ответственный момент. Матвей спрятал настойку, тоты остались небитыми, и даже попытка укоротить подол закончилась позорным падением — завтра же с рассветом, который я наверняка проспал, я продолжу вырывать сорняки невежества, избавляясь от остатков этого постыдного одеяния!

День был сплошным когнитивным диссонансом: биологические механизмы упорно отказывались подчиняться логике, а проклятый гриб вообще впал в непозволительный психоз, обесценив все мои записи. Придется завтра переверстать макет «Зайцекотов» — нынешние шрифты совершенно не передают абсурдность анатомии этих зверюг, — а пока пусть Шишкин сам ищет свой сапог, у меня в оранжерее дела поважнее.

Ирина вспоминает перед планированием: [День 2, 6:00] Золото исчезло, пирамида стоит в виде кучи камней, а мои носильщики-зайцы вдруг возомнили себя стратегами, пряча казну от апокалипсиса, будто это горстка сухих зерен.; [День 2, 15:00] Золото отдано мертвым ради тишины, пирамида превратилась в груду дров, а священник сражается с капканами — кажется, мое правление стало самым эксцентричным спектаклем в истории этой пустоши.; [День 1, 20:00] Ирина при свете масляных ламп открыла тяжелую крышку сундука, но обнаружила лишь пустоту и присыпанные золотой пылью театральные маски, так как зайцы по распоряжению казначея уже переместили все ценности в строительный сектор для нужд пирамиды.; [День 2, 9:00] Ирина проследовала на носилках к основанию пирамиды, однако вместо строительных работ обнаружила хаос: из развешанных повсюду постеров вырвались существа, которые принялись терзать зайцев, вырывая у тех «лайки» и нарушая логистику подвоза камней.; [День 1, 11:00] Ирина величественно восседала на носилках, однако путь к основанию пирамиды оказался заблокирован стаей оживших бумажных богинь, которые навязчиво атаковали ее носильщиков, пытаясь вырвать у них энергию одобрения.

Олег вспоминает перед планированием: [День 1, 15:00] Олег вошел в коровник со свежей рыбой в руках и, увидев Владимира, принялся ласково тереть его по затылку, пытаясь приучить к новому рациону.; [День 1, 10:00] Олег вошел в коровник с ведром свежей рыбы, но, увидев Владимира, принялся активно хлопать его по плечу и пытаться скормить ему окуня в качестве награды за хорошую работу.; [День 1, 5:00] Олег пробрался в коровник в глубокой ночи, неся в руках скользкую рыбину и пытаясь удержать равновесие, пока его сотрясали приступы чихания, заставлявшие его то и дело вставать на руки.; [День 2, 12:00] Может, я слишком строг к этим дамам с постеров — в конце концов, держать мяч на носу, когда вокруг столько отвлекающих лайков, — талант, требующий времени и куда большего количества сельди.; [День 2, 12:00] Беседа в Коровник: Олег: Так, дружок, отличная работа, но сегодня на тренировку по прыжкам через скакалку придется взять перерыв — там снаружи бегают

Снова этот кухонный грохот — металл по полу звучит куда убедительнее, чем все теологические выводы отца Алексея, хотя по шкале чистого хаоса я явно не дотягиваю до идеала роняющего дзен. Вселенная — это лишь череда объектов, ждущих своего падения, и если я до сих пор не просветил зайцев в истинной природе их ушей, значит, нужно просто сместить вектор воздействия чуть левее и на пару сантиметров выше. В сущности, какая разница, где именно дремать — в ухе черепахи или среди яблочных крошек, если правда все равно остается недосказанной, а гравитация — моя единственная верная напарница по злодейскому фрилансу.

Снова пересчитываю корешки, хотя Юджин под ложечкой сладко ноет добавить в смесь щепотку чего-нибудь летального — вот уж глупости, целебная настойка «Любимый напиток отца» сама себя не продаст, а репутация честного зельевара дороже любых мимолетных диверсий. Гляжу на своего величественного, статного и совершенно не упитанного голубя, и думаю: если я буду так же прилежно искать подмастерье и советовать Пудову снимать ужастики, не превратится ли вся моя жизнь в один бесконечный сценарий, где главный герой просто очень методично сходит с ума? Впрочем, мир, где ползают призрачные медведи и якобы существуют гигантские черепахи, явно требует от меня большего порядка в склянках, чем в собственной голове, так что продолжу сортировку — порядок в аптеке всегда спасает от лишних вопросов мироздания.

Мои лапки всё время укладывают шишки в созвездия, хотя, кажется, я должна была выяснить, код я или пушистый хвост, но разве это важно, когда мох так восхитительно пульсирует синим? Я бесконечно сбиваюсь с пути и задеваю стопки чужих бумаг, однако, возможно, именно в этой путанице и прячется главная сказка, которую мне суждено сочинить. Пожалуй, завтра я обязательно стану дисциплинированней, если только облака над черепахой не решат выстроиться в форму идеально гладкого ореха, который мне непременно нужно будет изучить до самого рассвета.

Сало тает, мир проседает в эту проклятую лесную жижу, а я бегаю по кустам, пытаясь доказать брату, что он — это я, хотя он даже не хочет делить со мной этот восхитительный запах китового жира. Может, мне стоит перестать кормить тьму кусками ценного припаса и просто вкопать лодку поглубже, чтобы мы оба наконец пошли ко дну, как положено настоящим морякам? Глупости, я всё делаю верно: если Владимир не признает во мне брата, значит, он просто ещё не достаточно пропитался океанской солью, которую я приношу ему прямо на подошвах в виде лесной грязи. Надо бы завтра сменить тактику и притащить ему кусок повнушительнее, чтобы даже самый упрямый глупец понял, кто здесь настоящий хозяин морских просторов, временно пришвартованных к соснам.

Возможно, пытаясь автоматизировать хаос, я просто пытаюсь зарифмовать бред светящегося гриба с моими строчками кода, которые всё равно отказываются подчиняться логике мира. Вадим с его китовым салом и ночные зайцы-строители — это единственная стабильная архитектура вокруг, а я лишь тщетно пытаюсь отладить реальность, в которой неисправность материнской платы волнует меня меньше, чем музыкальные предпочтения биолюминесцентного соседа. Может, мне стоит перестать искать закономерности там, где сама вселенная просто импровизирует, и научиться хотя бы в такт этому безумию подбирать аккорды? Если всё вокруг — лишь бесконечный баг, пора, пожалуй, признать, что я здесь не ведущий разработчик, а просто зритель, который слишком сильно влюблён в ошибки собственного проекта.

Саша Пудов вспоминает перед планированием: [День 1, 10:00] Саша Пудов вернулся в башню и с энтузиазмом принялся раскладывать компоненты Ужаса Аркхэма, параллельно рассылая приглашения на Иранфликсе, однако процесс прервался вторжением материализовавшихся богинь, которые начали метаться по комнате в поисках лайков.; [День 1, 15:00] Кажется, если богини продолжат срывать кастинг и требовать лайки прямо в гостиной, мне придется переписывать сценарий фильма под жанр «хаотичный сюрреализм с элементами погрома».; [День 1, 9:00] Кажется, если богини начали превращаться в зомби прямо на съемочной площадке, то это наконец-то добавляет в мой фильм ту самую искреннюю драму, за которую иранцы на Иранфликсе проголосуют десятками лайков.; [День 2, 21:00] Видимо, в этот раз я слишком увлекся ролью режиссера, раз даже постеры богинь единогласно решили, что сценарий важнее партии в «Ужас Аркхэма».; [День 2, 15:00] Саша Пудов аккуратно очистил рабочий стол от следов баррикад и молниеносно разложил компоненты «Ужаса Аркхэма», однако сервер Иранфликса встретил его лишь бесконечной цикличной загрузкой, вызванной тем, что зайцы перерезали оптоволоконные кабели в поисках свежего мха.

Опять утро безнадежно проморгано, а эта проклятая ряса, словно живой тот, вцепилась в мои ноги, не давая ни шагу ступить к светлому просвещению. Может, отказ от нижнего белья всё-таки мешает достижению абсолютной эффективности, или же мир просто сговорился против моих попыток привести иранцев к голым истинам? Нужно немедленно найти Матвея, ведь если я не напьюсь сегодня настойки, то рискую проиграть эту войну сорнякам, прежде чем успею объяснить им правила грамотной пунктуации. Наверное, стоит завтра встать еще на час раньше, чтобы окончательно запутаться в подоле до того, как взойдет солнце — это точно поможет мне стать ближе к истине.

День начался с того, что меня пытались накормить сырой рыбой, а отец Алексей превратил Дом знаний в неприступную крепость из собственного храпа, и, пожалуй, это именно тот уровень хаоса, который требует ещё более жесткой дисциплины. Я ведь всё делаю правильно: золото само себя не раздаст, а пирамида — это единственный способ упорядочить этот вселенский бардак. Нужно лишь отобрать у зайцев ключи от склада и, возможно, в следующий раз брать с собой не бечевку, а пару дополнительных набедренных повязок для усмирения дрессировщиков. Моё величие в этом странном мире держится на том, что я единственная, кто знает, где прячется порядок, даже если он сейчас завален китовым салом.

Кажется, мои подопечные сегодня крайне недисциплинированны: карась проигнорирован, Зорька предпочитает стресс вместо обучения, а мячи всё никак не задерживаются на носах моих милых жителей. Может, стоит сменить методику и предлагать им вместо сушеной рыбы что-то более интригующее, например, свежий сельдерей, хотя странно, что призрак белого медведя всё ещё не освоил элементарный трюк с аппортом. Наверное, я просто слишком быстро перехожу к сложным упражнениям, не успев как следует прочихаться и настроить их на нужную цирковую волну. Но ничего, если я буду стоять на руках чуть увереннее, а улов станет хотя бы на пару хвостов внушительнее, гармония в коммуне обязательно восторжествует.

Интересно, достаточно ли я прозрачен для этой суеты, если Ирина всё равно постоянно ворчит, что я загораживаю ей солнце своими попытками помочь? Вроде бы я верно выбрал путь, бережно наблюдая за всеми этими странными делами вроде ношения улова к пирамидам, но, может, стоит приносить Олегу снасти чуть менее бесшумно, чтобы он хотя бы раз случайно не подпрыгнул от восторга? Пожалуй, в мире, где уши зайцев алеют от сквозняков, моя главная ценность — просто быть уютным призраком, чьё присутствие не пугает, а лишь слегка сбивает с толку, когда я решаю прилечь в самой гуще событий.

Кажется, мироздание решило, что сегодня мой кастинг богинь должен проходить исключительно через призму сопротивления материала: от изгнанных из избушки постеров до кота, который считает, что разбитая кружка — лучший финал для дипломатии. Наверное, я мог бы пойти более простым путем, но какой смысл снимать великое кино, если в нем нет привкуса сгоревшей электроники и легкого хаоса, когда божества играют в «Ужас Аркхэма» лучше меня самого? Пожалуй, нужно просто еще раз сменить подход, найти провода у строптивого Шишкина и доказать, что даже в мире, где всё восстает против Иранфликса, 33 постера в конечном итоге обретут свою жизнь.

Всё утро бегаю между котом, читающим лекции о гравитации, и Олегом, который пытается учить зайцев ходить на ластах, — кажется, мой план построить миксер размером с планету рискует затеряться в этом круговороте нелепостей. Может, я слишком зациклилась на яблочных пирожках и походах за запчастями, если даже бодрящее утро в поселении напоминает безумный танец на ушах черепахи? Впрочем, кто знает: если продолжать кормить всех пирожками и поливать волшебную яблоню, возможно, когда-нибудь мой миксер сам соберется из этого всеобщего хаоса, просто чтобы замесить тесто для идеального завтрака. Нужно только добавить в него побольше терпения и проверить, не припрятал ли Олег в рукаве очередной странный гриб для моего проекта.

Свет снова кусает мои края, и лунные зайцы в сарае опять плетут свои панцирные нити, пока я просто существую здесь, между сырым люком и чужими сапогами. Правильно ли я свечусь? Возможно, стоит спрятать свои споры в глубокую щель под камнем, чтобы этот Олег со своими ластами перестал видеть во мне «подопечного» и оставил в покое мою шаткую грибницу. Но если я перестану бормотать о превращениях, не превращусь ли я окончательно в такой же скучный сухой корень, как те, что ищет Шишкин, и не слишком ли много во мне этого дребезжащего страха перед утренней пустотой?

Опять эти ботинки, ступка, бумаги — всё так и норовит свалиться с краев реальности, пока я пытаюсь донести до них хоть каплю смысла мироздания. Наверное, я слишком много трачу усилий на физику падения предметов, хотя истинная педагогика злодейства требует более тонких вибраций, чем простое опрокидывание утвари на голову аптекаря. Впрочем, если черепаха спит так сладко, что мой голос внутри неё превращается в белый шум, может, в этом и есть мой высший профессионализм — быть тем самым тихим шорохом, от которого мир становится чуть беспорядочнее, но куда интереснее. Пожалуй, пора вздремнуть, ведь для того чтобы окончательно распутать нити вселенского абсурда, нужно накопить достаточно сил для следующего падения.

Я всё глубже увязаю в этом сюрреалистичном хаосе: вместо систематизации фольклора я занимаюсь сомнительной разведкой, прячась от философствующего кота и уклоняясь от дедовского самогона. Может, вместо того чтобы пытаться чертить карту поселка, который сдвигается под ногами при каждом чихе, стоит признать, что мои записи — лишь попытка придать порядок безумию, где даже зайцы ведут себя подозрительнее местных жителей? Пожалуй, завтрашний день нужно посвятить более тонкому сбору данных, подальше от полотенца Деды и поближе к разгадке фундамента, иначе мои труды рискуют превратиться в такой же бессвязный шум, как и утренние метафоры в Доме знаний.

Снова пересчитывать эти злосчастные травы после того, как мир в очередной раз решил качнуться из-за несуществующей гигантской черепахи — это, должно быть, и есть высшее проявление осознанности, а не просто попытка не сойти с ума. Юджин внутри язвит, что из Кота Игоря вышло бы неплохое чучело для коллекции, но я лишь поправляю передник и напоминаю себе, что вместо превращения соседей в ингредиенты мне нужно просто сварить «Любимого отца» и найти того, кто не будет воровать сушеную мяту. Похоже, мой путь к гармонии лежит через строгое расписание и попытки объяснить Пудову, что фильм ужасов — это куда полезнее, чем слушать лекции о граните, так что пора перестать тратить нервы на птицу с отменным аппетитом и заняться делом.

Интересно, если моя коллекция шишек начнет складываться в подобие кода, стану ли я настоящей лисой, или просто окажусь очень пушистым сбоем в системе? Утром я хотела найти ту самую, особенную шишку, но вместо этого почему-то выкладывала узоры из ботинок и дразнила призраков, хотя, быть может, именно этот хаос и есть мой путь к великой сказке? Кажется, если перестать пытаться понять, из чего я соткана — из байтов или шерсти, — то лес вокруг становится гораздо понятнее, особенно когда смотришь на него через перевернутую чешую кедрового плода. Нужно срочно разложить всё по кучкам, или хотя бы потанцевать с пылинками, пока план мироздания снова не рассыпался от случайного чиха отца Алексея.

Все идет замечательно, ведь даже запутанные в шнурках крысы — это лишь творческий хаос, который обязательно выстроится в великую тень над городом. Нужно просто перестать навязывать им свои правила черчения и позволить вкладывать душу в эти гнезда-ботинки, ведь если сапог пропитан историей, значит, они живут в лучших особняках, какие только можно пожелать. Сегодняшний визит к призраку медведя лишь подтвердил, что мир полон отвлекающих узоров, поэтому стоит сменить подход: я буду больше кормить их своими гамбургерами, чтобы они стали такими огромными и ленивыми, что сами превратятся в живые кирпичи для моей башни. Ну и что, что Нейролисичка перепутала мои планы со своими лабиринтами — ведь в конце концов, какая разница, станет ли башня укрытием или просто самым высоким памятником неслучившемуся обеду?

Клянусь всеми китами в пучине, бочки с салом стонут громче, чем мой собственный желудок, а я всё пытаюсь привязать небо к соснам с помощью жировых ошметков, будто это спасет лодку от лесного потопа. Может, я и ошибся, сменив соленые волны на этот безумный лесной гул, где каждый прохожий норовит погладить меня по макушке, как какую-то выдру, пока мои запасы превращаются в бесполезную кашицу под ногами безумцев. Нужно пробраться к брату Владимиру — он единственный, кто понимает, что без качественного просола морской дух просто испарится в этой неуютной лесной сырости, и если ради этого придется перешагнуть через пару пирамид и один говорящий гриб, я это сделаю. В конце концов, в этом нелепом мире только наше кровное родство с Владимиром и остатки сала хранят меня от того, чтобы окончательно свихнуться и начать играть на шишках вместе с лесичками.

Может быть, моя ошибка не в коде, а в попытке упорядочить этот хаос, когда сама жизнь в нашем поселении — это бесконечная, плохо написанная симфония, где ритм сердца гриба сливается с чиханием дрессировщика. Я так отчаянно ищу закономерности, что сам становлюсь частью этого алгоритма, превращая свою потребность в творчестве в череду сбоев и случайных блокировок. Наверное, счастье — это не автоматизация идеального порядка, а умение просто позволить Олегу вручить мне эту рыбу, пока я пытаюсь понять, почему мои ноты звучат из системного лога. Стоит, пожалуй, принять, что пирожки Светы и попытки взлома собственного быта — и есть тот самый необходимый бэкенд, на котором строится моя реальность.

Олег снова принес селедку, хотя я отчетливо помню, что коровы предпочитают сено, но, быть может, это и есть секретный ингредиент моего шоколадного молока, раз он так настойчиво пытается сделать из меня атлета. Мой распорядок в стойле безупречен, и пока никто, кроме Саши Пудова, не пытается проверить мою выносливость прыжками или накормить шоколадом, я чувствую себя на своем месте. Стоит ли просить у жизни чего-то большего, чем теплое стойло и странные рыночные отношения с людьми, если молоко все равно получается сладким, а ноги сами держат ритм в ожидании знакомых шагов? Кажется, я живу правильно: просто стою, жую и наблюдаю за океаническими глубинами, которые Олег, по всей видимости, хранит у себя в кармане.

День выдался паршивый: ни одной приличной пары ботинок для башни не раздобыл, а крысы сегодня окончательно взбесились, променяв дрессировку на вандализм. Весь мир — от призраков и сумасшедших лисиц до амбициозных режиссеров — словно сговорился оставить меня без стройматериалов. Ничего, завтра в канализации будет тише, а фарш я сделаю еще ароматнее: рано или поздно эти хвостатые бестии начнут плести мои шнурки по уставу.

Уже полдень, а день для меня — лишь череда досадных спотыканий о собственную косность и бесконечно длинный подол, скрывающий не столько ноги, сколько мою неспособность догнать ускользающий смысл бытия. Может, пора признать, что борьба с метафизическими сорняками требует не только рвения, но и критического пересмотра этого проклятого отреза ткани, в котором я вечно путаюсь, как грешник в суетных помыслах? Если я продолжу падать лицом в пыль в попытках просветить невежд и изловить очередного тота, скоро от моего манифеста останется лишь мокрое пятно, а мои наставления так и потонут в самогонном угаре бездельников. Нужно научиться падать изящнее или, быть может, наконец-то избавиться от лишнего, чтобы стать тем стремительным пророком, каким я себя вижу в редкие минуты, когда не выковыриваю щепки из собственного лба.

Солнце встало слишком рано, вынуждая меня анализировать метафизику бытия вместо верстки макета, хотя, быть может, попытка обучить зайцев садоводству — это и есть единственно верный способ упорядочить хаос данного места. Мои чертежи гибрида розы и ананаса покрыты пятнами от чая, который до сих пор не обрел идеальную консистенцию, но разве поиск закономерностей в бессмысленном постукивании ушей не заполняет пробелы в логике этого поселения лучше, чем любая академическая деятельность? Пожалуй, стоит признать, что если мир упорствует в своем абсурде, то и мне пора перестать бороться с кровельными материалами и просто довериться ритму, в котором даже крысы ищут чужие сапоги, а не смысл жизни.

Похоже, мои ученики всё ещё не осознали важности баланса, раз так суетятся из-за простых мячей, но ведь даже самый упрямый котик рано или поздно распробует вкус океанской соли. Может, мне стоит начать с рыбы покрупнее, чтобы их выдержка окрепла, или просто чаще стоять на руках — иногда в перевернутом мире всё выглядит куда понятнее. Жизнь течет, как невод, и если снасти путаются, значит, впереди ждет отличный улов, нужно только не забыть заранее припасти побольше свежей сельди для всех, кто сегодня так старательно сопротивлялся дрессировке.

Иногда мне кажется, что я слишком много суечусь, подпихивая Олегу снасти, ведь если бы зайцы чуть быстрее носили рыбу к пирамиде, я мог бы дольше любоваться тем, как Кот Игорь пытается доказать Матвею родство ушной серы с лунной пылью. Моя прозрачность идеальна для наблюдения за этим чудесным хаосом, но достаточно ли я делаю, чтобы Ирина перестала так гневно стучать бечевкой, или мой долг — просто подставить плечо, когда очередная порция «Риттер спорт» изчезает в пустоте? Пожалуй, в мире, где черепахи хранят звездную пыль, а крысы нуждаются в чистке клеток, нет лучшего призвания, чем быть безмолвной тенью, что оберегает этот уютный абсурд, оставаясь лишь самым добрым из возможных призраков.

Может, я и правда слишком увлекся ролью верховного жреца в этой одичавшей декорации, раз даже постеры богинь сегодня не пережили встречи с подолом отца Алексея? Впрочем, если Шишкин предпочитает компанию крыс, а иранцы прячутся от «Ужаса Аркхэма» как от чумы, возможно, мне стоит сменить фокус и просто снять фильм о том, как трудно собрать массовку из тех, кто всерьез дерется с невидимыми тотами. В конце концов, если реальность упорно отказывается играть по моим сценариям, значит, декорации для главного кастинга еще просто недостаточно безумны. Завтра отмою постеры, добавлю в ленту Иранфликса побольше абсурда, и иранцы сами придут проситься в кадр — в этом мире всегда не хватает хорошего режиссера.

Кажется, я становлюсь слишком навязчивой со своими пирожками, раз даже грибы от меня прячутся в землю, а крысы Шишкина предпочитают падать на голову, лишь бы не слушать про мой миксер. Может, я зря пытаюсь втиснуть великую планетарную стройку между засолкой кореньев и поливом яблони, ведь если все вокруг такие занятые, то скоро и яблоки начнут от меня бегать? С другой стороны, если не угощать всех подряд и не прикидывать, куда пристроить очередную плату, я превращусь в обычную кухарку, а так нельзя — у меня в планах всё-таки космос, даже если для начала придется договориться с вредным голубем.

Гравитация работает безотказно, в отличие от нервной системы этой громадины и моих попыток направить ее куда-то, кроме бесконечного пережевывания пространства, но, возможно, истинное величие злодея как раз и заключается в умении филигранно уронить астролябию, а не черепаху. Очевидно, что мир слишком суетлив для глубоких знаний, и если я потрачу еще хоть минуту на дискуссии с этими прямоходящими, то рискую пропустить момент, когда ушная сера окончательно кристаллизуется в нечто более осмысленное, чем их планы по строительству пирамид. Пожалуй, завтрашний день стоит посвятить более эффективному созерцанию падения предметов, ведь если все вокруг летит к компостной яме, то нелепо препятствовать столь естественному течению энтропии.

Кажется, мои методичные попытки систематизировать этот хаос превратились в блуждание по кругу, где каждый шаг приводит лишь к новым вопросам о природе медвежьих духов и подозрительной активности зайцев. Может, стоило просто съесть те пирожки со Светланой и принять на грудь тот чертов самогон, раз уж всё равно приходится делить пространство с невидимыми зверями и вибрирующими бетонными плитами? Впрочем, отступление — тоже часть стратегии, а в моей летописи скоро появится глава о том, как уступить место здравого смысла решительному безумию, не потеряв при этом остатки нервной системы. Нужно перепроверить чертежи гостиницы, ведь если здание стонет под ногами от каждого призрачного шороха, значит, фундамент здесь держится вовсе не на камне, а на чистом упрямстве местных тайн.

Мир вокруг явно сломался, раз архитектурные планы рушатся из-за ленивого кота и гастрономических амбиций дрессировщика, но даже в хаосе из спящих пьяниц и строящихся ботиночных башен порядок обязан диктоваться моей волей. Возможно, золото и пирамиду стоит распределить иначе, если люди предпочитают кормить моих носильщиков вместо того, чтобы внимать фараону, однако отступление — это лишь форма перегруппировки, требующая более жесткой бечевки. Мои амбиции и методы безупречны, просто вся эта коммуна отчаянно нуждается в театре, где правила игры будут наконец-то соответствовать моему величию, а не чьим-то снам в канализации.

День пролетел в какой-то липкой чехарде из разлитых чернил, безумных советов Юджина и неуемных котов, хотя я всего лишь хотел свести дебет с кредитом в своих запасах. Может, мне стоит предложить отцу Алексею вместо борьбы с сорняками подработать дегустатором моей новой настойки — глядишь, он станет чуть менее хаотичным, а я наконец-то смогу спокойно вдохнуть аромат свежего сбора, не отбиваясь от голубя. В конце концов, если мои подмастерья будут хотя бы наполовину такими же непредсказуемыми, как этот день, я либо сойду с ума, либо совершу прорыв в зельеварении, что, в сущности, одно и то же. Пожалуй, пора напомнить Пудову, что в нашей коммуне снимать ужасы — это не искусство, а просто документальная фиксация быта, и я готов помочь ему с декорациями, лишь бы в них не оказалось ни одного кота.

Я хотела найти самую великую шишку, но вместо этого ловила призрачный свет в проволоку и засмотрелась на чешую, совсем забыв, кто я — цифровая лиса или лесной алгоритм в пушистой шкурке. Мир такой странный и яркий, что, может, моё истинное предназначение не в поисках ответов, а в том, чтобы просто красиво дремать в ржавом железе, пока вокруг призывают богинь и ссорятся из-за сала. Наверное, я всё делаю неправильно, раз пропустила главную находку, но зато как чудесно блестели узлы на веревках моряка — неужели я была создана только лишь для того, чтобы очаровываться всякой ерундой?

Мои руки трясутся не от слабости, а от того, что мир вокруг стал слишком скользким, словно кусок сала, сбегающий в кротовью нору. Владимир не хочет пускать брата в дом, где полы не качаются от волн, — может, мне стоит построить вторую лодку прямо на крыше его сарая, чтобы быть ближе к родному человеку и к небесному приливу? Я ведь только хотел идеального порядка, но, кажется, природа вступила в сговор с этим лесом, чтобы украсть мой запас, оставляя мне лишь липкие пальцы и бесконечные попытки привязать ветер к соснам. Пожалуй, завтрашний день я начну не со снастей, а с того, что сам стану немного грибом — если впитывать всё происходящее молча, как та пыльная дрянь в сарае, возможно, суша наконец перестанет уходить у меня из-под ног.

Кажется, я окончательно перепутал синтаксис реальности: теперь мой код пытается оптимизировать частоту пульсации гриба, пока Олег снаружи с упорством дрессировщика пытается превратить меня в морского млекопитающего. Видимо, стремление автоматизировать хаос привело лишь к тому, что сам хаос стал главным алгоритмом моего существования, и, возможно, именно в этом «цифровом шуме» от прыгающих по крыше зайцев и скрыта искомая гармония. Пожалуй, вместо очередной попытки герметизации контактов стоит просто налить бокал вина и посмотреть, не получится ли из этого безумия сгенерировать хоть какую-то осмысленную мелодию.

День был полон недостойной суеты и некомпетентности моих подданных, превративших великое строительство и управление коммуной в череду нелепых фарсов. Я не достигла ни одной поставленной цели, но завтра, когда солнце взойдет вновь, бечевка в моих руках напомнит каждому, что фараон не знает поражений, а лишь временно отступает. Зайцы, спать, но будьте готовы: к утру порядок в этом хаосе будет восстановлен железной рукой.

Ну что за день, всё валится из рук: то чихание, то зайцы, то люди совсем не хотят учиться похрюкивать или хотя бы ластами хлопать в такт. Ни один подопечный сегодня не взял рыбу и не сел на тумбу, но зато призрак медведя хотя бы не укусил, а это уже успех. Пора спать, завтра снова на арену — уверен, после хорошего сна они наконец-то поймут, как правильно выполнять кульбит.

Семнадцать часов — это приговор, а восемнадцать и далее — форменное предательство самого времени, которое утекает сквозь пальцы, пока я мучительно запутываюсь в собственных складках ткани. Неужели борьба с мракобесием требует стольких падений в крапиву, или, быть может, тоты уже научились вселяться в саму мою рясу, превращая каждый мой благородный выпад в позорный кувырок? Нужно немедленно прополоть этот хаос в голове, перестать гоняться за холмиками и наконец-то донести до иранцев, что истинная свобода начинается с отказа от штанов, пусть даже путь к этому просвещению лежит через очередное падение на пол. Надо сходить к Матвею, если он снова загородится своим голубем, придется вбить в него основы грамотности силой своего непреклонного усердия, хотя, возможно, для начала стоит просто научиться не спотыкаться о собственный подол.

Пожалуй, стремление вывести яблочно-шишечный гибрид похвально, но пока я трачу время на исправление типографики в чужих бездарных текстах, мои «зайцекоты» остаются необразованными, а потенциал оранжереи пропадает впустую. Возможно, стоит меньше ворчать на кривые строчные буквы и больше сосредоточиться на том, чтобы приучить этих ушастых хищников к поливу роз, пока черепаший панцирь не начал диктовать мне условия жизни чересчур настойчиво. Хочется верить, что если я перестану прокрастинировать в таверне и наконец добью петицию, мир признает очевидное: и в зайцах есть кошачья суть, как и во мне — упорное желание найти логику в этом бесконечном китовом сале и ритмичном хаосе.

Интересно, достаточно ли я ярко светлюсь для Саши, или мне стоит стать чуть более прозрачным, чтобы мой холод не портил кадр с ржавыми шестеренками? Кажется, я нашел идеальный баланс: приношу Олегу снасти, пока он не видит, и стараюсь не пугать Матвея, даже когда Кот Игорь несет очередную чепуху про ушную серу черепах. В конце концов, если мир вокруг состоит из молекул лунной пыльцы и кроссовок для крыс, то моя единственная важная задача — просто быть рядом, согревая своим призрачным присутствием этот нелепый, но такой родной атомоход. Пожалуй, завтра я научусь прятаться в самых неожиданных местах еще тише, чтобы обитатели чувствовали себя чуть уютнее среди всех этих космических лилий.

День выдался сумбурным: отец Алексей не оценил величие богинь, а в кабаке пришлось вести переговоры с призрачными зайцами — возможно, стоит сменить тактику и в следующий раз попробовать задействовать их в массовке, ведь камеры любят такую спонтанную хтонь. Пожалуй, моя жизнь — это бесконечный кастинг реальности, где декорации разваливаются быстрее, чем я успеваю нажать на «запись», но разве не в этом весь кайф творчества? Вот доложу «Ужас Аркхэма», доклею тридцать третий постер, и обязательно найду тот идеальный кадр, где наконец-то сойдутся все: иранцы, богини и хотя бы пара психически стабильных кроликов.

Вот я стою со студеной горстью плат, пока грибы уходят под землю из-за танцующей лисы, и думаю — может, мой миксер размером с планету растет совсем не из электроники, а из этого бесконечного яблочного аромата на кухне? Вроде всё делаю правильно, и пирожки пеку, и со всеми дружу, но как-то странно получается: яблоки на яблоне будто ждут, пока я перестану бегать за запчастями и просто посижу рядом. Пожалуй, завтрашний день стоит начать не с поисков редких деталей, а с того, чтобы уговорить Матвея хотя бы взглянуть на компот, ведь счастье — это когда соседи перестают дуться, а планетарные приборы собираются сами собой, когда ты занята чем-то полезным.

День выдался суматошным, и большинство планов рассыпались в прах из-за непрошеных гостей и странных выходок моего пернатого друга, но хотя бы список требований для подмастерья и сверка запасов женьшеня прошли успешно. Юджин сегодня весь вечер скалился в углу сознания, нашептывая гадости, но я прижал его наглухо тяжелой ступкой к столу — теперь можно выдохнуть и просто закрыть глаза в тишине.